Бабушка и дед



Флегонтова Зоя Александровна.


Закончила в 1938 году курсы трактористов, там познакомилась с мужем и переехала жить в


Чапаево. Когда началась война мне было 22года, мужиков начали забирать в армию. Муж должен был осенью 1941 года прийти из армии, но началась война. Работала в МТС в поселке Чапаево. Кантора находилась в здании больницы, там была бухгалтерия, директор и все начальство. Директор пригласил к себе и сказал, что надо выходить на работу ремонтировать трактора. Заревела, куда мол ребенка девать буду, ему только два года было. Председатель сказал, что приводи ко мне, к жене, у нас трое и еще одного нянчить будем. У его жены никакой специальности не было. Все девчонки ревели, никто ничего делать не может. Надо комбайн вытаскивать, а сил то нет, вот кое как все вместе веревками таскали. Председатель сказал, что буду я девчонок учить заводить и ремонтировать комбайны. И стала я бригадирить, трудно было, а что делать. Осенью и весной на тракторах работали, а летом на комбайне. В МТС было пять комбайнов. Они были не самоходные, их таскали трактора, неприспособленные, только для южных районов, здесь они плохо двигались, часто ломались. Ремонтировали в ручную, тяжеленные детали таскали на себе. Потом очень сильно болели руки. Вечером приду с работы, опущу руки в холодную воду, вроде полегче. За работу давали зерно на пропитание, и то же время был обязательный займ. Сколько с кажут денег, столько и несли. А для этого всей бригадой ездили продавать заработанное зерно. Часть денег оставляли себе, а остальное государству. А нам за это давали облигации гос. займа, а чего они стоили — ничего. Вот принесем бригадой мешок денег и высыплем в конторе на стол. На работу посылали на неделю, на две в разные колхозы убирать урожай или пахать. Сына приходилось брать с собой, так и жили у какой нибудь хозяйки на квартире, где в деревне работали, она нас кормила и поила — это было обязательно.


В Плесе был военный госпиталь, кормежка там тоже плохая была. Так солдаты своим ходом в военкомат в Кострому добирались, шли через деревни, чтобы хоть как-нибудь выжить. Сидим мы


как-то с сыном у окошка, ему тогда 4 года было, вдруг стук в окно, выхожу, а там солдатик стоит. «Нет ли чего, хозяйка, перекусить?» А чего раньше хлеба то давали—250 грамм на взрослого, да 150 грамм на ребенка. Стало жалко мне солдата, я ему свой хлеб и отдала. Когда он ушел, сын у меня заплакал: «Мама, что ты сделала, что мы то кушать будем?» Я ему говорю: «Ладно, сынок, нам завтра еще дадут, а солдатик голодный. Ты представь, что и нашему папке кто-то кусок хлеба подаст.» Вот сын и успокоился.


Помню 9 мая 1945 года. Только скотину первый раз согнали. Вдруг слышим завод гудит, гудит. Все стали спрашивать, что случилось, кто-то побежал узнать в чем дело. Назад бегут и кричат: «Победа!» Все стали радоваться, плакать, обниматься. Скотину забрали и по домам.


Муж у меня только через год пришел. Очень трудно было жить, да и мужики вернулись—кто калека,


кто раненый, а кто и вовсе не вернулся. А я потом очень долго болела, особенно руки от такой непосильной работы. Потом несколько лет вообще не работала.


«Зоя Александровна— ровесница революции, свидетельница разрушительных войн и испытавшая на себе все перипетии смены властей, помнит многое. Помнит как незадолго до Отечественной войны, комсомол призывал молодежь, в том числе и девушек, сесть на трактор. Страшно, но интересно было подчинить себе железных коней. Зоя оказал ась в числе первых. В 1937 году окончила курсы механизаторов и поступила работать в Красноволжскую МТС. Потом вышла замуж, появился первенец, а вскоре началась война. Мужа взяли на фронт, а ее на другой день вызвал директор МТС. Будешь работать на комбайне, -сказал он приказным тоном. Да и приказывать не надо было. Зоя сама понимала, что хлеб убирать пора, а мужиков нет. Да дите куда денешь? Два годика Коленьке. Выручил родственник: «Где мои, там и твой.» Все четыре тяжелых, холодных и полуголодных года отложились в памяти как один черный день. Времени тогда не считали,работали почти сутки, а в помощники дали ребятишек, которые в глаза не видели трактор. Что с них было взять — засыпали от усталости прямо на плуге.


Помнит Зоя Александровна, чтобы не свалился мальчишка и не попал под колеса, привязывали его веревкой. А Саша Тихомиров сопротивляться начнет, стыдился,- рассказывает она. - А я уговариваю, мол, никто не увидит. Теперь бывший прицепщик благодарен своей наставнице за терпение, с каким она преподавала ему первые уроки мужества и трудолюбия.


Как вам живется сейчас?-задаю свой вопрос. Неплохо. Выручает дочка,-говорит Зоя Александровна.


После ее отъезда открою холодильник, а он полный. Тут уж объяснения не требуется.



Из статьи В. Блеск иной «Старость к правде ближний путь знает».


«Красное Приволжье».


1 октября 2002 года.




Флегонтов Павел Васильевич.


Призван в кадровую службу19 октября 1939 года Красносельским РВК. Направили в Рязань в автополк. За 45 дней выучили на шофера, дали очень теплое обмундирование и хотели отправить на финскую войну, но не успели — был заключен мир. Нас направили сначала в Рыбинск, потом на


Черное море в Батуми, Сухуми в составе 381-ой дивизии ПВО. Война застала на реке Кура, затем перебросили в Армавир, затем в Харьков. Расстреливали по целому боеприпасу как заградительный огонь. В конце войны был в Польше, на охране в Германии. Победу встретил в Польше в Ченстахове. После войны дослуживал в Кременчуге.


Демобилизовался в июне 1946 года. Имею орден «Отечественной войны», медали «За оборону Кавказа» и «За боевые заслуги», все юбилейные наград

90-е годы

О волшебные 90-е! О дух свободы, равенства, братства! О волшебное время возможностей! О сказочный заповедник счастья!
К сожалению я не могу разделить этой радости. Причина проста. Я там жил. Жил или выживал это уж как кому хочется. В 91 году я поступил в институт в довольно провинциальном Ярославле. Я получал талоны, которые было не отоварить. Хорошо, что наши мамы были с руками и мы не голодали по причине мешка картошки и домашней тушенки.
В 90-е я работал на местном ТВ и был вполне себе звездой местного разлива. На улице был узнаваем каждым вторым. При этом моя зарплата была 200 000 руб.(в тот момент мы снимали квартиру за 500 000). Но конечно делали все, что хотели. Главным образом то, что сейчас квалифицируется, как нарушение авторских и смежных прав. Ну самое безобидное это то, что в моей программе все клипы были ворованы у MTV и VIVA. А все кино-новинки жители Ярославля смотрели по телеку буквально через несколько дней после их появления на мировых экранах. Благо пункт проката видео кассет располагался в соседнем доме.
Но ведь свобода была и милиция тоже была свободна! Свободна и раскована. Никогда не забуду как провел ночь в обезьяннике Кировского РОВД потому, что им показалось, что я неадекватен. Неадекватность моя была в том, что они решили, что я пошутил спросив у лейтенанта «А вы младший или старший лейтенант?». «Ах ты юморист! Ну будешь нам всю ночь анекдоты рассказывать». И я сидел там вместе с двумя проститутками и каким то бандосом, который всю ночь сокрушался из за порванного шелкового пиджака.
А вы когда нибудь лежали на полу своего рабочего места потому, что пьяный чеченский бандос решил популять из пистика? Прямо в ночном клубе популять. Причем в этот самый момент он случайно направил ствол в вашу сторону. В той стране "волшебных 90-х" меня отбивал от пятерых желающих со мною боксировать с использованием ножей, один добрый парень, ныне ставший известным артистом. И вот тут я действительно испытал надежду, что домой я все таки вернусь.
А воспитание маленького ребенка в то время, это же песня. На ежемесячное пособие мы покупали детского корма, которого ребенку хватало на неделю. Покуда заработок у меня был мягко говоря не стабильный, то и питание было в общем и такое же. Но конечно главное в той ситуации было не то, что мы с женой месяцами питались гречневой кашей с луком. Не в этом, а в том, что я мог смотреть свободное НТВ и неразогнанное на тот момент ТВ 6 (помнит кто то этот телеканал, который закрывали со страшным шумом?). Это точно было главное.
А какое тогда раздолье было предпринимателям! Хочешь плати Осипу, хочешь Лешему, а не хочешь им можешь платить ментам. Одно слово, раздолье.
Было плохо? Нет. Как говаривала моя бабушка, «главное, что войны нет». У нас в Ярославле ее и не было. Так что было почти хорошо. Было задорно как и должно быть в молодости. Уверен, что и сейчас у поколения двадцатилетних идут свои «90-е». И я надеюсь, что они хотя бы безопаснее чем те, что были у нас. А вообще любая ностальгия по временам ушедшим это ностальгия по себе молодому. Конечно, я не больше буду сказочным принцем, каким был тогда в 90-е. Не буду никогда.
Ой, забыл про Путина. А почему он так плотно сел во власти? Так из за все тех же 90-х, однажды пообещав, что мы туда не вернемся.

Атака на Соловки

Вот из за этой двери, вернее из-за ключа к ее замку и началась Крымская война 1853-1856 гг.
В ней Россия воевала, как сказал один из русских дипломатов, "со всем миром". Воевала, как мы знаем, не самым лучшим образом, потерпев поражение.
А все началось с того, что в 40-х годах по всей Европе поднялась волна антироссийских настроений. Тогдашние СМИ рассказывали читателям, что Николай I, задумал взять Константинополь и вообще решил поработить балканские народы. Наш император отнекивался как мог, но кто же ему, кровопийце, поверит! В Европе запахло войной. И тут как на грех во Франции путем военного переворота к власти приходит Наполеон III. Его серьезно поддерживает католическая церковь и дабы отплатить Ватикану за эту поддержку Наполеон решает сделать Папе красивый подарок. Ключи от Базилики Рождества Христова в Вифлиеме. Для всех христиан это священное место, место где по преданию родился Спаситель. Ключи от Храма в тот момент формально находились под контролем русской церкви. И вот Наполеону удается сделать так, что начале декабря 1852 года ключи от церкви Рождества Христова были переданы Франции. Реакция России последовала незамедлительно. Наши войска начинают концентрироваться на границе Молдавии и Валахии. Примерно через полгода все началось. Османская империя, Великобритания, Франция, Сардиния, Австрия и Пруссия, друг за другом объявляют войну России. В этой войне было много героических страниц. Это и Синопское сражение, и оборона Севастополя и сражения в Крыму. Но было еще одно сражение которое случилось очень далеко от крымского театра военных действий.
Ранним утром 6 июля 1854 года к Соловецкому монастырю направились два английских паровых 60-пушечных фрегата «Бриск» и «Миранда». Сначала команды судов пытались вступить с монахами в переговоры с помощью сигнальных флажков. Дабы привлечь внимание обитателей монастыря к себе "Миранда" дала залп в его сторону. Тут же от стен монастыря был дан ответный залп "Миранда" получила пробоину и была вынуждена встать на ремонт. Но уже утром следующего дня оба корабля развернули все свои орудия в сторону святой обители. Обстрел продолжался 9 часов. По свидетельству английских канониров тем количеством снарядов, ядер, которые были выпущены судами можно было уничтожить целый город. И англичане вели огонь до тех пор пока пороховой дым полностью не скрыл их цель. Но когда облако дыма рассеялось английские моряки сильно удивились. Хотя это не совсем точное определение их состояния. Соловецкий монастырь не получил сколь нибудь серьезных повреждений. Даже чайки, которые гнездились во внутреннем дворе монастыря были живы. К слову сказать как только стихла канонада, эти самые чайки огромными стаями поднялись в воздух и обрушили на непрошенных гостей килограммы помета. Попросту говоря соловецкие чайки обгадили и корабли, и моряков, и блестящих английских офицеров обоих судов. Англичане ушли ни с чем.
Через год английские суда вновь подошли к монастырю. И тогда настоятель обители архимандрит Александр вступил в переговоры с английским офицером. И в ходе разговора убедил того, что и в этот раз ничего у них не получится. Англичанин вернулся на корабль и в отместку за неудачу команда одного из судов разграбила церковь Андрея Первозванного на Большом Заяцком острове. Но и там нашелся "герой" давший англичанам отпор.Когда английские матросы стали отстреливать монастырских баранов, то козел, который жил в их стаде повел себя крайне агрессивно. Сначала он начал бодать агрессоров, и по записям в судовом журнале бодал довольно сильно, переломав двум морякам кости, а потом спрятался так что его не смогли найти.
Вот так бесславно закончилось нападение англичан на Соловецкий монастырь.

Сумка

Мне пять. На мне пальто с черным меховым воротником, рот закрыт шарфом завязанным сзади. За узел шарфа меня поддерживает бабушка с которой, по тонкой тропинке, протоптанной среди высоких белых сугробов, мы идем в магазин. В руках у бабушки сумка куда ловко помещаются две буханки "черного", бутылка подсолнечного масла и кулек карамели...
Бабушки нет вот уже 2 года. 2 года дом в деревне стоит пустой. Никто не протаптывает тропинку, некому...Минувшим летом заехали туда, посмотреть все ли в порядке. Вещей в доме почти не осталось. Дорогих мне вещей, вещей, среди которых я провел счастливое детство. На "мосту", так у нас называлась эта часть дома, холодная, между избой и двором, на стене я увидел ту самую сумку. Сумку, которая по возрасту наверное старше меня. Она висела там же, где и всегда. Там, где дед много лет назад вбил гвоздь для нее. На этом самом гвозде и висела. Я положил в нее что-то, какой то хлам. Положил чтобы увезти с собой, нет, не хлам, а именно сумку. Да и не сумку вовсе. Частичку того мира, где утром пахнет блинами на весь дом, где в печи трещат дрова и бабушка говорит "Андрюша, просыпайся. Скоро в магазин идти". И вот, поев блинов, непременно с клубничным вареньем, попив чаю, ты выходиш замотаный шарфом на улицу и идешь в сторону магазина по тропинке в снегу. А сзади бабушка с этой самой сумкой...
И вот что странно, этот огромный мир помещается в маленькой сумке. Сумке, куда раньше помещались только две буханки "черного", бутылка подсолнечного масла и кулек карамели...

Русские колонизаторы

Сегодня вышел небольшой спор на предмет колонизации разных земель разными народами. И я подумал, что русские, по большому счёту, очень странные колонизаторы. Ну сами посудите. Сидит, значит, страна на землях, половина которых относятся к категории рискованного земледелия на подзолистых почвах. Ну то есть что бы на них что то росло надо угробить своё здоровье, здоровье детей и внуков тоже угробить. И вот тогда, если не вымерзнет зимой, или не сгорит летом, быть может, редька с репой или овес с пшеном и вырастут. Но может и не вырастут, на все воля Божья. Понятно, что в таких условиях логично было бы колонизировать и захватывать земли где поюжнее. И русские некоторое время так и делали. Но примерно в то самое время, когда Колумб открывает Европе несметные богатства южных морей, русские выдвигаются в Сибирь! Русские из одной жопы мира идут искать другую, более совершенную. Желательно, чтобы там зима была не 100 дней в году, а 200 и чтобы репа замораживалась сразу в грядке. Сказано, сделано! В 1472 году Московское царство колонизирует Пермский край. Температура зимой до -50! Чего хотел найти московский воевода Фёдор Пёстрый в холодных пермских землях? Через 20 лет Колумб присоединял к Испании Южную Америку, Гаити, Кубу. Наши воеводы присоединяли к России земли за Уралом. Колумб и Со не очень то церемонились с теми кого находили на новых землях. Например, гаитяне к середине 16 века были истреблены полностью. Тогда как на землях "колонизированных" русскими и ханты и манси прекрасно себя чувствовали. Нет, конечно местное население местами было против Москвы, но за это целыми народами не вырезали. Ну так вот, европейцы перли в индо-китай, а русские все дальше и глубже залезали в Сибирь. Тут мне подсказывают, что в сибирях куча полезных ископаемых. Да, безусловно, но. Первая плавка сибирской железной руды произошла только в 1624 году, почти через 200 лет после начала освоения сибирей. К этому времени, например, Кортес уже вывез все золото инков и спокойно помер. А русские все упорнее перли вперёд в тайгу. Почему туда? Почему не в Гагры или, на худой конец, в Юрмалу? Странные мы колонизаторы, одним словом.

Ярославская труба

А и Я сидели на «трубе». В смысле Архангельск и Ярославль. Сидели на такой «трубе», что ни в сказке сказать ни пером описать.
В середине 16 века англичане в поисках новых торговых путей наткнулись на Белое море и на городишко в месте впадения Северной Двины в него. Городишко назывался Архангельск. Англичан встретили и отправили к Иоану Васильевичу. Тот, что характерно, на кол или на бочку с порохом их сажать не стал, хотя, как говорят былинники, соблазн был. Но аглицкие посланники остались живы и живо наладили торговлю через Архангельск. По счастливому стечению обстоятельств, расположению звезд и проселочных дорог Ярославль стал перевалочной базой для всех товаров, которые в Архангельск привозила немчура. Ярославль 16-го века был городком так себе. Да чего уж тут деликатничать, занюханым городком был. У нас есть описание нашего населенного пункта «интуристом», одним из тех кто сопровождал Марину Мнишек в ее ссылке. «... город имеет немалую крепость, но непригодную. Каменных строений в городе никаких не имеется, кроме каменного монастыря, обнесенного стеной. Крепость сгнила, огорожена забором, располагается на холме, в развилке между двумя реками. ...город от предместья отделен насыпным валом высотою в два копья». В общем дыра дырою. Замечу, что это описание города на начало уже 17-го века. За несколько десятилетий до этого Ярославль из дыры стал превращаться в что-то более привлекательное. Свою царскую руку к этому приложил Иван Грозный. Именно он разрешил англичанам и другим иностранцам вести торговлю через Ярославль минуя Москву. В 1559 году он разорил Великий Новгород и в Ярославль переселил новгородских купцов. И эти купцы по результатам Смутного времени получили от Михаила Федоровича грамоты о привилегиях. Во времена Алексея Михайловича в Ярославле жили 4 из 30 купцов имевших «гостиное имя» (по нынешним меркам это бизнесмены уровня ТОР-30 Форбс). К 1630 году, через 15 лет после окончания Смутного времени, в Ярославле уже работает 29 постоянных представительств европейских торговых домов (это все равно если бы сейчас, здесь свои офисы открыли Chevron, Shell, BP, Saudi Aramco, Exxon и др.). Здесь строят суда на судоверфи, строится большой посад, в каких то огромных количествах строятся храмы, по всему городу, что говорит о переизбытке денег у местного купечества. Город становится вторым по значимости городом Царства, после Москвы.
Ярославль фактически сидел на «трубе» своего времени. «Трубою» были торговые пути. Торговый путь через Белое море, по которому товары из Европы попадали в Россию через порт Архангельск. И торговый путь на Восток, по Волге, по которому эти товары шли в сторону Каспия и далее. Деньги на город лились так, как на нас при стоимости нефти 140 долларов за баррель, а может еще сильнее. Но тут приходит царь Петр и халява кончается. Начало «трубы» переносится из Архангельска в Питер. И вся «труба» переезжает в сторону от нашего города. На понимание, в 1715 году в порт Архангельска пришло 230 судов, а в 1724 — 19. Очевидно, что в этом месте благосостояние Ярославля заканчивается.
Но ярославский мужик он, знаете ли, не привык опускать руки. И в отличии, скажем, от того же Архангельска или Вологды ярославцы переключили свое внимание с торговли на производство. Свои огромные заработки купечество дружно вложило в промышленность. И уже к 1770 году в городе и окрестностях работали 180 фабрик, это ровно на 180 больше чем в 1670 году. Из немецкой книги «Гeoгрaфичeскoe oписaниe eврoпeйскoй чaсти Рoссийскoй импeрии. 1790 гoд».
«В 1759 гoду в Ярoслaвлe были 60 юфтeвыe мaнуфaктуры, 3 шeлкoвыx мaнуфaктуры, кoтoрыe имeли кaждaя пo крaйнeй мeрe 100 ткaцкиx стaнкoв, oднa сукoннo-шeрстяннaя мaнуфaктурa, с примeрнo 900 ткaцкиx стaнкoв, и eщё бoльшaя Зaтрaпeзнoвскaя мaнуфaктурa...бoлee чeм 2000 ткaцкиx стaнкoв, бoлee 2000 спeциaлизирoвaнныx рaбoчиx, в oбщeй слoжнoсти 6000 рaбoтникoв...Гoрoд рaздeлeн нa 40 цeркoвныx приxoдoв... 84 кaмeнныx цeрквeй, 3 кaмeнныx мoнaстыря, 18 кaмeнныx дoмoв приютa к бeдныx, 88 крaсивыx кaмeнныx дoмoв, 6000 дeрeвянныx дoмoв, бoлee 20000 житeлeй, вымoщeнныe кaмнeм дoрoги, чтo в Рoссии встрeчaeтся нeчaстo».
Это к вопросу о том, что делать когда кончится нефть.

Восспитание

Я старорежимный папаша. Люблю, знаете ли, все эти почитания родителей, все эти родительские подзатыльники, пятничные порки за амбаром, ну вот это все уж очень мило моему родительскому сердцу. Третьего дня повез Таисию в танцевальный кружок. Тренируем тело и воспитываем душу дабы потом удачно замуж выдать. Сдал ее на руки педагогам, а сам решил вздремнуть. День был суматошный. В фейсбуке холивар, в ЖЖ бомбануло, VK вообще завис. В общем утомился сил нет. Думаю, часок вздремну. Ушел в обьятия к морфею. И снится мне удивительный сон. Солнце, море, благословенные греческие берега. Я бегу по берегу, шлепаю своими большими ступнями по золотому песочку, волосы по ветру развиваются, борода к солнышку тянется, мое неатлетичное тело получает витамин Д и амброзию. Благодать и лепота. И тут коварный звонок, прости господи, карманного хуавея вытаскивает меня в суровую реальность. Я гляжу на часы и понимаю, что уже половина девятого вечера и ягодка моя вот уже полчаса сидит там одна в темном помещении, роняя слезы на холодный кафель пола. Лечу как ветер в танцевальную залу. Ягодка сидит с администратором в полумраке, ресурсы они, видишь ли, экономят, сидит и спокойненько рисует папке на радость картину "Присоединение Крыма к России Владимиром Путиным и друзьями его". Увидела меня, просияла улыбкой и говорит спокойно так администратору "Я же говорила, что батюшка почивать изволят. Выспался? Ну поедем домой".
Вот что пятничные порки делают. Пойду пожалуй за амбаром приберусь.

К вопросу о толерантности

Добрый народ живет у нас в уезде. Солнечный день, благодать. Публика гуляет по променаду мимо театра для детей. Шуршат золотые листья под ногами, галки поют, дети друг друга лопатками по голове колотят. Счастье разливается по всему городу. И тут какие то лысые господа начинают горланить что есть духу "Харе рама, харе кришна!". Народ начинает волноваться "Что же это такое!?, Да, как же такое можно позволять!? Прекратите сейчас же!". Лысые господа простынки свои белые поправили и ну давай пуще прежнего горланить "Харе рама...". Тут к ним вплотную подходит мужичок, сразу видно намерения серьезные. Борода в разные стороны топорщится, крест из под рубахи торчит, подковы на ходу разгибает, разминается значит. "Я, говорит, очень извиняюсь. Но вот это совершенно не допустимо в нашем городе в общественном месте. Тут ведь люди тонкой душевной организации. На Федоре Волкове, на Некрасове Николае Алексеевиче воспитаны. Михаил, покойный свет, Круг нашему городу посвящение делал. А вы вот так. Ни в ритм, ни в ноты толком попасть не можете!". И начинает им, значит, показывать как правильно. Про четвертные, про восьмушки объясняет, что такое терция доходчиво рассказывает. Лысые господа слушают, на косички свои тонкие наматывают. "Поняли?- Да уж как тут не понять. Все доходчиво объяснили, благодарствуем. Не извольте беспокоится. Не будем более слух горожан своим нестройным пением раздражать". И запели. Да так складно и ладно, что галки замолчали и дети лопатки свои побросали на земь. "Харе рама! Харе кришна!" разносится над золотыми куполами, над великой Волгой рекой, над посадом. И благодать такая, что ни в сказке сказать ни пером описать.

Кла-а-а-ад!

В двадцатых числах декабря 1825 года в Зимнем дворце молодой Император Николай I принял странного на вид человека. Мещанина Алексея Николаевича Садикова. Даже его внешний вид говорил о крайней бедности. Но каким то образом он сумел попасть в очередь из блестящих дворян и иностранных послов, которые несли свои поздравления Императору со вступлением его на престол. Алексей Николаевич в Зимнем дворце появился явно не с поздравлениями, да и глупо было бы представить, что человек такого положения и звания может поздравлять Императора. Садиков хотел обогатить государственную казну несметным сокровищем. Двадцать бочонков золота, столько же серебра, да еще целый четверик жемчугу и драгоценных камней, – вот что обещал открыть Садиков, если правительству угодно будет воспользоваться его донесением. В пересчете на деньги это все составляло до 3 млн.руб. Проситель донес до Императора следующую информацию. Весной 1227 года князь Георгий Всеволодович перед тем как отправится на Ситскую битву, и там героически погибнуть, посетил Ростов и спрятал там клад. История даже по тем дремучим временам была странная, но Император повелел создать комиссию по розыску клада которую поручено было возглавить генерал-губернатору Петербурга. Ярославскому генерал-губернатору было строго отписано, что это дело «государственной важности». Господин Садиков уверял, что клад можно найти только с помощью заветной разрыв-травы. И комиссия начинает ее искать. Потом в деле появляется мещанин Коновалов, который говорит, что знает где клад но нужна не разрыв-трава, а порпыгун-трава. И все это, заметьте происходит в присутствии полиции и прочих официальных лиц по приказу Императора. Проходит целый год. Поиски клада с помощью разного вида трав, что не удивительно, не увенчались успехом. Полицейское начальство арестовывает с десяток человек, которые были причастны к делу. Всех за исключением Садикова после следствия выпускают. Садикову же грозят плети и ссылка в Сибирь. Но, к счастью для него, последовал царский манифест от 22 августа 1826 года, который освободил его от наказания. В январе 1827 года Николай I выслушал доклад петербургского генерал-губернатора Кутузова о решении этого дела и повелел: «В приведении онаго определения в действие поступить, как по законам следует».

Она и Он

Она была прекрасна! Она пела, танцевала, поражала! Ей пророчили сказочное будущее, успех и обожание. Он был красив как молодой бог. Он излучал уверенность, он посылал всем женщинам лучи любви, он был воплощением всего мужского. И вот они встретились. Какая это была пара! Дафнис и Хлоя, Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, по красоте и высоте отношений они смело стояли в этом ряду. Они шли по улице и вокруг таял снег и распускались подснежники. Счастье и радость, вот что они несли миру.
Но было одно маленькое но. Cannabis. Такая травка. Расслабляющая, милая травка. Однажды он предложил ей попробовать. А потом попробовать еще. А потом как-то решили попробовать чего то другого. А он же все может, он достал. И счастья стало только больше. И пошло поехало. Счастье, несчастье, счастье, несчастье, счастье, несчастье. Счастья хотелось больше. И он уже превратился в того, кто просто подгонял и подгонял кусочки этого «счастья». Она поняла, что надо бежать. Бежать сломя голову куда угодно, но подальше от него. Убежала, но и там все равно ей пришлось его найти. Найти потому, что без «счастья» была не жизнь. Он был очень далеко, но его друзья были рядом. «Помогали» как могли. Она уже не пела, не танцевала и не поражала. Хотя нет, она уже поражала. Поражала тех кто ее хорошо знал тогда, раньше. Поражала тем, что в свои 30 выглядела она лет на 45-50. «Плохо выгляжу, да?», - спрашивала она старых знакомых при встрече, с надеждой на то, что услышит «Нормально. Отлично ты выглядишь!». Но знакомые опускали глаза и что то лепетали, про тяжелую работу, про то, что она себя не бережет. Она бросила и там все. Бросила и побежала дальше. Дальше от себя сегодняшней, к себе той вчерашней.
И тут пришла новость, что он заболел. Заболел тяжело. Почти безнадежно. Все друзья бросились его спасать. Провели большую благотворительную акцию, выступили "звезды", собрали денег, отправили в Европу. Лечат. Он, во всех этих трубках, улыбается улыбкой несломленного человека и говорит слабым голосом слова благодарности. А она ходит тенью в своей деревне и воет белугой от всего этого дерьма. А он лежит в белой светлой палате и собирает лайки, репосты и помощь добрых людей.